С 1 января 2026 года в РФ поднимут базовую ставку НДС до 22%. Это пополнит длинный список препятствий, мешающих развиваться отечественной технологической отрасли. В статье разберем, что мешает техбизнесу расти и как это можно исправить.
Проблема с элементной базой
Ситуация с элементной базой остается ключевым ограничителем для техиндустрии. Хуже всего обстоят дела с микроконтроллерами, процессорами, чипами и полупроводниками. После 2022 года из-за санкций положение постепенно ухудшалось. В 2024-м импорт чипов упал в 15 раз. Доля российской компонентной базы уже несколько лет держится ниже 30%, а по итогам 2025 года рынок сократится еще на четверть — до ~290 млрд рублей. Громкие заявления в прессе «Россия наладила собственное производство микроэлектроники и полупроводников» не меняют факта: необходимых масштабов все еще нет. Государству не хватает ресурсов — разработки в области микроэлектроники постоянно переносятся из-за недофинансирования, отсутствия кадров и высокой загрузки предприятий.
На фоне бурного развития ИИ появился новый вызов — дефицит памяти (DRAM, оперативная, флеш). Многослойные PCB, модули связи, телеком- и промышленная электроника, автоэлектроника — практически по всем позициям ощущается просадка.
Проблемы есть даже с пластиковыми оболочками. Россия — сырьевая страна, но мощности по глубокой переработке в полимеры (гранулы) развиты недостаточно. Компаний, которые открывают пресс-формы и запускают серийное производство оболочек, мало и все они закупают гранулы в Китае, Корее. Переработанный пластик подходит только для части деталей. Например, мы в REMEZ в 2026 году планируем использовать его для персонализированных элементов дизайна в рамках экоориентированного производства.
Китай остается главным поставщиком элементных частей — на него приходится 60−70% прямого импорта. С учетом реэкспорта через Турцию, ОАЭ, Казахстан и другие страны доля китайской продукции достигает 80−90%. Часть компонентов поступает от стран-транзитеров: Турция, ОАЭ, Казахстан, Армения, Киргизия — для обхода ограничений и закупки железа из Европы.
Фактически модель «российская разработка на китайской элементной базе» стала стандартом. Например, в проекте устройства для контроля качества воздуха мы используем российские алгоритмы и ПО, но детали — китайские. Также REMEZ развивает сборку электронных плат внутри страны, однако производство других узлов пока экономически нецелесообразно: рынок мал, экспорта нет.
Инженерный голод
Нехватку политехнических специальностей оценивают в 600 тыс. человек, рабочих — в 2,6 млн. Каждая пятая компания сегодня ищет инженеров. Их острый дефицит есть в микроэлектронике, конструировании, монтаже электронных компонентов, кибербезопасности и разработке сложного ПО. Многие специалисты задействованы в ОПК, гражданские проекты лишаются кадров. Из-за недостатка людей разработки часто становятся на паузу, сроки их реализации растут.
Корни проблемы уходят в 90-е: промышленность просела, НИИ закрывались, инженеры мигрировали в торговлю или уезжали. Сейчас советское поколение отправляется на пенсию, а молодых разработчиков мало — специалистов до 35 лет всего 28%. Есть и внутренняя утечка: лучших выпускников «перетягивают» в более высокооплачиваемые сферы — так в 2015 году доля инженеров в IT составляла около 15%, а к 2025 выросла до 21,3%. Образование не успевает за рынком, программы устаревают. По результатам опросов, 2/3 компаний доучивают кадры по 9−12 месяцев.
Конкуренция за людей разогрела зарплатный фонд: оклады инженеров выросли на 20−40% за последние пару лет. Крупные компании «высасывают» рынок, переманивая специалистов.
Малый бизнес ищет людей в регионах, формирует небольшие команды и делает ставку на интересные проекты. Компании пробуют гибкие модели: держат ядро инхаус, а под отдельные задачи привлекают внешних инженеров. Команда REMEZ состоит из инженеров-аэродинамиков и конструкторов МАИ — от докторов наук до студентов. Основную разработку и тестирование мы ведем собственными силами, а на узкие задачи ищем аутсорс-специалистов: программистов, инженеров по микроэлектронике.
Индивидуальные офферы становятся нормой — высокая зарплата, бонусы, RSU. Интересные проекты иногда привлекают лучше денег: инженеры хотят делать реальные устройства, а не заниматься бесконечной бюрократией.
Цифровые инструменты способны ускорить работу: нейросети берут на себя рутину, генерируют варианты конструкций, VR/AR помогают проектировать изделия до производства. Однако роль инженера только усиливается: именно он ставит задачу, проверяет расчеты и принимает решения.
Конкуренция с Китаем, экспортные ограничения и узкий внутренний рынок
Все, о чем мы писали выше, сильно удорожает процессы — рынок ищет компромиссные решения. Одним из них является офшоринг — локализация производственных мощностей за границей — чаще всего в Китае, где индустрия гораздо более развита: выпускать товары там дешевле и проще. В 2023 году 10% отечественных компаний перенесли сборку в КНР, Вьетнам, Турцию.
Экспортные возможности товаров, произведенных в РФ, сейчас очень малы и ограничены ЕАЭС. Внутренняя покупательская способность населения падает. Производство за рубежом позволяет продавать товары в другие страны.
Компании массово переходят на ODM-формат производства — бренд покупает готовые устройства и лишь немного их модифицирует. Такой техникой забиты все маркетплейсы — дешевые ноунейм-товары без гарантий. Этот подход концентрирует технологии у крупных фабрик за рубежом, создает иллюзию развития: рынок насыщается, но компетенции компаний лежат в маркетинге и логистике, а не в разработке — cтимул к R&D пропадает.
Правда, сложный OEM-формат — где компания сама разрабатывает продукт, а фабрика лишь собирает — является разумным компромиссом. Развивать OEM без собственной инженерной команды невозможно — любые вскрывшиеся несоответствия требуют доработок. Именно такую модель использует REMEZ, создавая устройства с собственной инженерной экспертизой в сотрудничестве с китайскими фабриками. Формат позволяет конкурировать по скорости и цене, но сохраняет возможность внедрять собственные технологии.
Также на рынок России самостоятельно без дистрибьюторов вышли китайские бренды и закрыли потребности покупателей во многих категориях техники и электроники. В 2024 году в РФ было импортировано порядка 1,16 млн легковых автомобилей — китайские бренды заняли ~ 84,5% этого объема. Активно ввозится бытовая техника, сложное медицинское оборудование, планшеты, смартфоны и многое другое. Все это создает сильную конкуренцию на рынке.
В мае 2025 года Владимир Путин в ходе российско-китайских переговоров поддержал идею переноса отдельных предприятий из Китая в Россию. Такой шаг может усилить монополизацию рынка и еще больше обострить кадровый дефицит — крупные иностранные производства неизбежно будут перетягивать специалистов.
Отсутствие поддержки государства
Интерес властей сейчас в основном сосредоточен на ОПК — другие отрасли недополучают ресурсы.
Для бизнеса главные проблемы — это высокие налоги, дорогие кредиты и ограниченные программы поддержки. Ключевая ставка взвинчивает стоимость займов до 20−25% и более, андеррайтинг ужесточился, а льготные кредиты доступны только IT-проектам. Нагрузка и раньше была высокой: налог на прибыль для компаний составляет 25%, но в 2025 году НДФЛ стал прогрессивным, а в 2026-м НДС вырастет до 22%. Гранты и субсидии есть, но их объемы несопоставимо малы с потребностями бизнеса. Бюрократия и строгие условия отчетности сильно усложняют получение и использование средств.
Эффективной мерой могли бы стать обязательные квоты: 30−50% закупок — товары с глубокой локализацией и собственными технологиями, оцениваемые по функционалу, а не по кодам. Если компания уверена, что государство закупит 1000 единиц ее продукции, она сможет смело нанимать инженеров и привлекать финансирование под разработку. Также важно возмещать до 80% затрат на НИОКР, поддерживать зарплаты ключевых инженеров и развитие R&D-центров.
Чтобы устранить дефицит разработчиков, нужна национальная технологическая стратегия: обновление образования, современные инжиниринговые центры, доступная переподготовка, гранты и повышенные стипендии для талантливых студентов.
Стабильный рост бизнеса невозможен без понятного горизонта планирования — пока в стране все очень турбулентно.
Лояльная политика государства критически важна — именно она создала технологический рывок, например, в Китае. Но многое зависит и от культуры потребления: без B2B-компаний, готовых внедрять перспективные, пусть несколько «сырые» и относительно дорогие, отечественные решения, и без B2C-пользователей, поддерживающих ранние версии продуктов, бизнес будет ориентироваться лишь на удешевление через ODM.
