Упоминания о Кашкаше встречаются в «Китаб аль-Табакат», библиографическом словаре XIX века, основой которого послужили устные рассказы о суданских святых. Однако достоверные сведения о царе, если не иметь в виду устные предания и христианскую жизнеописательную литературу, отсутствовали.
Причиной тому — процессы, происходившие в Старой Донголе, которая, вступив к середине XIV века в период «темных времен», сократилась в размерах до центральной цитадели и ее окрестностей. Город переживал постепенную исламизацию и распространение арабского языка.
Ситуация, сообщает phys.org, изменилась в связи с археологическими находками, сделанными в крепости Донголы. Помимо таких «элитарных» предметов, как изделия из шелка, хлопка и льна, кожаная обувь, рукоятка кинжала из слоновой кости или рога носорога, золотое кольцо и мушкетные пули, археологи обнаружили в слое мусора, среди более чем двадцати бумажных фрагментов с арабской вязью, документ, не оставляющий сомнений в том, что Кашкаш был реальным историческим деятелем. Бумага начинается со слов «От царя Кашкаша» и адресована подчиненному по имени Хидр.
Как показали исследования, результаты которых опубликованы в научном журнале Azania: Archaeological Research in Africa, в тексте речь идет об обыденных вещах: царь приказывает Хидру доставить овцу и ее потомство, а хлопчатобумажную ткань или, возможно, хлопчатобумажный головной убор передать другому человеку. В конце письма — краткое приветствие и имя исполнителя, царского писца Хамада. Учитывая, что в Судане текстиль являлся мерой статуса и инструментом поддержания политических союзов, царь Кашкаш предстает как правитель, предпочитавший экономические методы в политике военным.
Любопытно, что арабский текст письма содержит грамматические неточности, например, в употреблении местоимений, а почерк писца передает особенности разговорной речи. Это говорит о том, что арабский язык как официальный находился в процессе становления, и нубийские языковые традиции были еще сильны.
