Массовое вымирание на границе мела и палеогена долгое время объяснялось исключительно климатическим коллапсом: резким падением температур, блокировкой солнечного света пылью и последующим разрушением пищевых цепочек. Однако масштабный кризис имел еще одно слабоизученное следствие. В мире, заваленном гниющими остатками гигантской растительности и погибших животных, наступила золотая эра грибов.
Анализ геологических отложений того периода показывает так называемый «грибной пик» (fungal spike) — резкий всплеск концентрации спор. В сложившейся экосистеме споры патогенных микроорганизмов буквально заполонили атмосферу и почву.
Для большинства рептилий, зависевших от температуры окружающей среды, этот фактор оказался роковым. В отличие от них, древние млекопитающие обладали выраженной эндотермией — способностью поддерживать стабильно высокую температуру тела за счет интенсивного метаболизма.
В обычных условиях высокая температура — крайнее невыгодное эволюционное приобретение, требующее постоянного и обильного питания для «обогрева» организма. Однако в условиях глобальной эпидемии она превратилась в эффективный термический щит. Большинство видов грибков не способны размножаться и развиваться при температуре выше +30…+35 °C. Таким образом, высокая температура тела и развитый иммунный ответ защитили мелких млекопитающих от микозов, выкашивавших ослабленных холоднокровных животных.
Хотя гипотеза «грибного отбора» (Fungal Infection Mammalian Selection) сохраняет статус дискуссионной — многие палеонтологи справедливо указывают на то, что решающую роль сыграли небольшие размеры тела, рацион и способность прятаться в норах, — новые палеоэкологические исследования подтверждают, что микробиологический фактор эпохи катастрофы недооценивать нельзя. Высокая цена метаболизма, которую платили наши предки, в критический момент истории Земли полностью себя оправдала.