Разговорные ИИ‑платформы, в частности, ChatGPT и Gemini за несколько лет превратились из технологической новинки в привычных собеседников миллионов людей. Вместе с этим возникли новые, еще мало изученные вопросы: что происходит, когда пользователь не просто «болтает» с алгоритмом, а начинает к нему привязываться — эмоционально или даже романтически? И что будет, если кто‑то захочет жениться на ИИ?
Инен Чон, специалист Гарвардского центра Беркмана-Кляйна по изучению интернета и общества, решила изучить многогранную природу брака, чтобы определить, можно ли применить к союзам с ИИ те же принципы, что и к человеческим бракам.
«Множество исследований посвящено эпистемическим последствиям ИИ — тому, как он влияет на наши знания и убеждения через дезинформацию и таргетированную рекламу, — объясняет Чон. — При этом эмоциональные последствия массового использования ИИ остаются в значительной степени неизученными. Такие систем постепенно из средства развлечения превращаются в партнеров в отношениях».
В своей работе Чон предлагает представить гипотетическое будущее, где сверхразумный ИИ обладает устойчивой «личностью» и постоянно растущей памятью, то есть, вполне соответствует человеку или даже превосходит его. Когда технические возражения снимаются, встает другой вопрос: а должны ли мы вообще признавать такой союз браком — юридически и морально?
Чтобы на него ответить, Чон разбирает, что такое брак в правовом и антропологическом смысле. На юридическом уровне она опирается, в частности, на документ из штата Колорадо, где партнеры могут по пунктам наделять друг друга типичными «супружескими» правами: от принятия медицинских решений до наследования и совместной собственности. Часть этих функций теоретически мог бы выполнять и продвинутый ИИ‑компаньон.
Но решающим оказывается социальное измерение. Антропологи выделяют у брака несколько ключевых функций: регулирование сексуальности, рождение и легитимация детей, разделение труда, передача статуса и имущества и — главное — создание долговременных связей между родственными группами. Историк Стефани Кунц, на работы которой опирается Чон, подчеркивает особую роль появления «родни по браку»: именно через тещ, свекровей и двоюродных братьев брачный союз встраивается в ткань общины и связывает семьи на поколения. Именно появление родственников со стороны супруга — критическое отличие брака от сожительства.
«Эта идея все расставила по местам для меня, — говорит Чон. — ИИ-компаньон, каким бы суперинтеллектуальным он ни был, не может привести родственников. Когда человек связывается с машиной, он не входит в другую семью. Он становится клиентом корпорации, которая ее обслуживает». Вместо сложной сети взаимных обязательств между людьми возникает подписка на сервис.
Это меняет и природу интимности. Оптимизированный под наши предпочтения ИИ, которым владеет корпорация и который собирает о нас крайне личные данные, становится одновременно «идеальным партнером» и мощным инструментом слежки и влияния. Как отмечает Чон, партнер-человек может уйти, а коммерческий компаньон останется — ровно до тех пор, пока клиент платит: «Узы, в которых одна сторона структурно гарантированно никогда не уйдет, — это подписка, поддерживаемая платежами, а не связь, проверяемая временем».
В итоге Чон приходит к выводу: даже если ИИ достигнет уровня сверхразума, легализация браков между людьми и искусственными агентами без жесткого регулирования будет ошибкой. Брак — это не просто личное чувство и не только набор юридических льгот, а институт, через который строятся и укрепляются сообщества. Превращать его в продукт продажи нельзя.
Ее работа ставит перед нами новые вопросы: как регулировать эмоциональные связи людей с ИИ, как защищать данные и уязвимых пользователей, и какие границы обществу стоит провести, прежде чем технологии станут еще более «человечными» на вид, но останутся инструментами корпораций.
Ранее ученые обнаружили, что страх упустить связанные с ИИ возможности приводит к депрессии.